Объемный светильник из латуни, стекла и хрусталя с 5 парящими ласточками. Плавная форма и интересная концепция, которая подойдет для столовой, спальни или даже детской комнаты.
Каркас изготовлен из медных прутьев, абажуры - из голубого хрусталя. Хрустальные ласточки - традиционный символ любви, верности, счастья, а также учености, возрождения и весеннего обновления
Эта работа стала отправной точкой всей моей мозаичной серии.
Фигура гимнаста здесь — не спортивный образ в прямом смысле, а скорее балетный танцовщик, персонаж сцены, застывший в кульминационном прыжке. Его движение — не про силу, а про внутреннее напряжение, про момент между взлётом и приземлением. Образ водолаза / пловца возникает как отражение и продолжение этого движения — словно другая стихия, другой уровень существования. Воздух и вода, сцена и глубина, тело и пространство — всё это соединяется в одной композиции. Для меня эта работа напрямую связана с театром.
Мой путь в искусстве начинался с театральной среды, с ощущения сцены, партитуры движения, ритма и паузы. Именно здесь, в этой мозаике, впервые соединились движение, форма и архитектура пространства — то, что позже стало основой всех последующих работ.
Техническое исполнение: Мозаика выполнена из смальты или керамической плитки с четкими контурами.
Это мозаичное панно — дань уважения Джорджу Баланчину - мастеру движения и архитектуры танца.
Баланчина часто называют реформатором балета: он избавил танец от излишеств, сохранив четкость линий, ритма и структуры. Мозаика, состоящая из бесчисленных точных фрагментов, становится визуальной метафорой его подхода — когда отдельные элементы соединяются в единое живое движение.
Минималистичная композиция, смелый цветовой контраст и плавный переход передают не повествование, а энергию и музыкальность, которыми были наполнены балеты Баланчина.
Это не портрет и не иллюстрация. Это попытка запечатлеть момент, когда форма становится движением, а движение становится аркой.
В "Мозаике № 1" я исследую спорт как философию движения — не как соревнование, а как состояние, в котором человек входит в стихию и становится с ней единым целым. Работа выполнена в технике витражной мозаики — здесь материал так же важен, как и сам предмет, позволяя свету проходить сквозь изображение и усиливать ощущение энергии и глубины.
Центральное изображение - пловец в момент погружения. Для меня этот момент символизирует переход — от неподвижности к действию, от предвкушения к решимости. Композиция построена по диагонали, и фигура словно прорывается сквозь пространство, создавая ощущение порыва и внутреннего драйва.
Контраст между теплыми телесными тонами и прохладной голубизной воды подчеркивает диалог между человеком и стихией. Вода здесь не просто фон — она становится активным участником. Ее движение отражает внутреннее состояние пловца: сосредоточенность, силу воли, напряжение.
Размер иллюстрации - 100
More products
Мозаика: "Советская серия. Трактор. Детство в деревне"
В этой работе я исследую идею коллективного усилия как состояние, в котором человек сталкивается не только с физической задачей, но и со временем, системами и памятью. Образ трактора и людей, толкающих его, для меня — не буквальная сцена, а метафора движения через сопротивление, через обстоятельства, историю и невидимые границы. Я сознательно выбрал витражное стекло в качестве основного материала. Его фрагментарная природа позволяет говорить о памяти не как о линейном повествовании, а как о созвездии отдельных мгновений, которые вместе складываются в целостный образ. Свет становится неотъемлемой частью композиции, трансформируя работу и делая её живой, подвижной и зависимой от пространства.
Красный фон в этой мозаике — не декоративный элемент, а поле напряжения и смысла. Он создаёт ощущение внутреннего импульса, энергии и конфликта, в котором фигуры существуют и движутся. Мне было важно запечатлеть не результат, а сам момент усилия — состояние, в котором человек и механизм встречаются в точке пересечения. Для меня «Советская серия. Трактор. Детство в деревне» — это не реконструкция прошлого, а попытка говорить о настоящем через визуальный язык памяти. Эта работа — размышление о хрупком балансе между человеком и средой, о коллективности как форме выживания и о движении как единственно возможном способе существования.
Из серии «Спорт». Фигура пловца в этой работе становится символом движения, внутренней силы и стремления вперёд. Он словно преодолевает пространство воды, сопротивление и собственные границы, сохраняя концентрацию и направление движения. Для автора спорт всегда был не только о физической силе, но и о состоянии человека, который продолжает идти вперёд несмотря ни на что. Жизнь — это движение, а движение — это жизнь. Пока человек движется, он живёт, развивается и преодолевает себя. Серия работ с пловцами посвящена именно этой идее — вере в себя, внутренней дисциплине и способности не сдаваться даже тогда, когда путь требует максимальных усилий.
Эта работа — авторский оммаж знаменитой советской мозаике Александра Дейнеки, созданной в 1938 году для станции метро «Маяковская». Фигура девушки, застывшей в момент полёта перед погружением, становится символом силы, свободы и идеального контроля над телом. Пространство вокруг наполнено воздухом и светом, а облака за спиной усиливают ощущение высоты и невесомости. Для автора эта работа — не только диалог с великим наследием советского монументального искусства, но и размышление о красоте спортивного движения, где дисциплина превращается в пластику, а мгновение — в вечность
Эта работа вдохновлена эстетикой советского монументального искусства и является диалогом автора с творчеством Александра Дейнеки. Три женские фигуры образуют единую композицию, наполненную ритмом, гармонией и ощущением непрерывного движения. Они воспринимаются как три состояния одного жеста, три мгновения, существующие одновременно. Автора всегда привлекала способность художников-монументалистов показывать человека сильным, красивым и устремлённым вперёд. В этой работе сохранено это ощущение внутренней энергии и веры в возможности человека. Для автора «Три грации» — это образ красоты движения, молодости и жизненной силы. Композиция напоминает о времени, когда спорт воспринимался не только как соревнование, но и как символ гармоничного развития человека.
Фигура гимнаста здесь — не просто спортивный образ, а состояние тела в момент предельной концентрации. Каждая линия движения напоминает кадр из театральной постановки, где пластика, баланс и внутреннее напряжение становятся главным языком композиции. В этой работе для автора важно не действие само по себе, а ощущение — тишина перед движением, контроль над телом и тот хрупкий момент равновесия, в котором физическая сила превращается в искусство. Эта работа — размышление о том, как движение может стать архитектурой, а тело — пространством выразительности и внутренней драматургии
Эта работа — не иллюстрация священного текста, а попытка осмыслить его через язык формы, света и мозаики. Для автора это размышление об устройстве Вселенной, где мистическое знание переплетается с геометрией, временем и законами мироздания. Центральный образ символизирует небесный порядок, а человеческие фигуры — вечное стремление понять устройство мира и прикоснуться к тайному знанию. Каждый элемент композиции становится частью единой системы, в которой вера, наука и искусство существуют неразделимо. Эта работа — авторское прочтение древнего текста, попытка увидеть в нём не только историю прошлого, но и универсальный язык, который продолжает говорить с человеком сегодня
Картина № 2 Сюжет вдохновлен графикой и конструктивизмом 1930-х годов. Насыщенный огненно-красный фон прорезан динамичной геометрией белых балок, тросов и стрелы подъемного крана. В центре композиции — фигура крановщика, управляющего масштабным процессом стройки. Из тысяч крошечных стеклянных тессер автор филигранно воссоздает индустриальный пейзаж
Эта мозаика посвящена Чукотке — суровому и одновременно по-своему поэтичному краю. Для автора это территория силы, первозданной природы и настоящей тишины, где человек ощущает масштаб мира иначе.
Работа выполнена в технике плотной выкладки — Opus Vermiculatum. Это особый способ создания художественной мозаики, при котором тессеры подгоняются друг к другу максимально точно, повторяя изгибы формы и линии рисунка. Зазоры между элементами минимальны — менее одного миллиметра, благодаря чему поверхность воспринимается почти как живописное полотно. Эта техника требует ювелирной точности и большого терпения.
Создание работы заняло почти два месяца. Это трудоемкий и медитативный процесс, где каждая деталь имеет значение, а общий образ складывается постепенно — подобно самой северной природе, которая раскрывается не сразу.
Чукотка — это не только бескрайние пространства, но и мир дикой фауны. Здесь действительно обитают белые медведи и другие представители северного животного мира. В этой работе автор стремился передать ощущение чистоты, холода и одновременно внутреннего тепла, которое рождается от соприкосновения с настоящей природой. Эта мозаика — диалог художника с Севером, его силой и его молчанием.
Работа посвящена состоянию легкости, внутренней свободы и стремлению выйти за пределы привычного. Фигура человека, словно растворяющаяся в облаках, находится между землей и небом, между реальностью и мечтой. Для автора облака — это пространство без границ, место, где исчезает тяжесть повседневности и остается только ощущение полета. Каждая работа передает момент отрыва от привычного мира и движение навстречу новым возможностям.
Эта работа вдохновлена легендарными хоккейными суперсериями СССР — Канада 1972 и 1974 годов, ставшими не только спортивным событием, но и частью культурной истории целой эпохи. На картине хоккеисты изображены в момент напряжённой игры — в столкновении скорости, силы и воли. Лёд здесь превращается в пространство энергии и движения, где каждая фигура становится частью единого ритма. Для автора эта работа — не только о хоккее. Это образ противостояния характеров, дисциплины и внутреннего напряжения, которое рождается в спорте высочайшего уровня.